Об одиссее дяди Димы
Ваша адзнака: Нет Сярэдні: 5 (1 голас)

Нелегкие испытания выпали на долю нашего и других народов — пережить самую серьезную из аварий, которые когда-либо случались на ядерно-энергетических объектах. Перед погибшими в чернобыльском пекле склоняем мы головы.

Но рядом с каждым из нас живут и работают люди, которых сегодня мы называем ликвидаторами. Я хочу рассказать о своем дяде, Дмитрии Анатольевиче Головкове, который призывался в июне 1986 года на службу с первым Минским отрядом милиции в 30-километровую зону Чернобыля. В состав отряда входили семьдесят сержантов и пятьдесят офицеров. На ликвидацию аварии были направлены люди из РСФСР, Литвы, Латвии и других республик бывшего СССР. Их можно было узнать по произносимой речи и номерам машин, на которых они приехали. Порой в колоннах шло по две тысячи машин. Это были машины "скорой помощи", милицейские, военные и другие.

Люди, проживающие в радиусе 30-километровой зоны, были эвакуированы вместе со скотом. Котов и собак с собой не брали, им не хватало места. Оставленные человеком, они дичали и становились опасными. Была создана служба по уничтожению этих животных. Оставались стоять сиротливо пустые дома с нажитым за долгие годы скарбом. По злому року судьбы люди стали изгнанниками.

Лето 1986 года было яркое, стояла жара, дули южные ветры. Но величие земли, простор полей уже никого не радовал.

Еще много лет назад, до чернобыльской трагедии, старые люди говорили, что наступит на Земле время, когда всего будет в изобилии, но съесть и воспользоваться этим будет невозможно. Разгадать пророчество не мог никто. И вот наступил этот страшный час. От хорошей погоды, от благодатной и ухоженной человеком земли огороды и сады ломились от изобилия. Люди, зная о радиации, не до конца осознавали ее опасность. Заражение было коварным, невидимым врагом.

В газетах, журналах, книгах мы читали, как трудно пришлось ликвидаторам работать и сражаться с бедой, но нигде я не прочла, какими были условия их быта и питания. В первом Минском отряде трудились мужчины от двадцати пяти до сорока лет, которым одной банки тушенки весом триста двадцать восемь грамм на двоих на один обед было недостаточно. Поэтому те же милиционеры-ликвидаторы заходили в брошенные огороды, сады, срывали зараженные плоды, промывали их водой из колодцев, накрытых пленкой, и употребляли в пищу, чтобы не сводило животы от голода. Рискованно! Страшно! Но факт остается фактом.

Одежда отряда милиции, в котором служил мой дядя Дмитрий, напоминала больничную робу. На голове была фуражка, которая отличала сотрудников милиции от других людей. На дежурство ночью выдавали общевойсковой защитный комплект из прорезиненной ткани. Днем было тепло, а в вечернее и ночное время эти мужественные, выносливые, но полуголодные люди замерзали от холода. Костры нельзя было разжигать, так как они повышают уровень радиации. Некоторые хозяева, покинувшие свой дом, оставляли ключи от сараев этим ребятам. В холодные ночи они согревались в сене и соломе.

За три — четыре дня до отъезда правительство резко, в четыре раза, повысило им норму питания. Сменяющий их отряд милиции уже не переживал таких трудностей с одеждой и питанием, которые выпали на долю первых.

Кому, как не милиции, занимающейся наведением порядка, охраной имущества самой 30-километровой зоны, надо было бы носить оружие! Но у первых ликвидаторов при исполнении служебных обязанностей его не было. Чуть легче стало в этом плане следующим, кто пришел на смену. А работы хватало.

В первые дни прибытия отряд милиции, в котором служил мой дядя, занимался благоустройством своего быта. Затем милиция охраняла закрытые дома от грабителей-мародеров. Но от недостатка охраны дома грабились. Непорядочные заезжие, проникшие каким-то образом в зону, собирали урожаи с огородов для продажи на рынках городов Беларуси. А проникнуть, несмотря на все старания милиции, было как: ведь перекрывались только основные, ведущие дороги. А сколько было еще маленьких проселочных и лесных троп, дорог. Ликвидаторы рубили лес для опоры, чтобы делать ограждения с проволокой. В тех случаях, когда местные исполкомы разрешали отдельным лицам забрать часть своего имущества, милиция помогала грузить его. Оставшимся в некоторых деревнях старикам, не желающим уезжать с родной обжитой земли, в милицейских машинах привозили хлеб. Впереди были и другие испытания. Кругом горел торф. Было трудно, но продолжали работать не покладая рук. Поливочные и пожарные машины все время поливали дороги водным раствором с мылом, прибивая радиоактивную пыль, производили дезактивацию территории.

Несмотря на усталость в этих трудных и опасных для жизни условиях, каждую неделю Минский отряд милиции выпускал свою стенгазету. Мой дядя Дмитрий Головков тоже неоднократно принимал участие в ее выпуске, а потом, приехав домой, из газеты "На страже Октября" от 22 июня 1986 года узнал, что стал лауреатом конкурса на лучшее стихотворение о службе в особых условиях. Усталость этих будней, между прочим, помогал превозмогать чемпионат мира по футболу. Ликвидаторы, трудившиеся вечером и ночью, могли посмотреть повторение программы в утренние часы. Это отвлекало их от грустных дум и придавало в дальнейшем силу, энергию, настроение.

Я не рассказываю о том, сколько бед и страданий вынесли люди, переселенные из 30-километровой зоны в зоны с последующим отселением, так как это другая сложная тема разговора. Добавлю только, что для переселенцев и местных жителей в этих якобы умеренно загрязненных зонах (например, Стреличево, Великий Бор Хойникского района) построили всем миром новые коттеджи, школы, а в 1991 году была признана непригодность проживания в них.

Размеры чернобыльской беды определить трудно, да и измерить невозможно. Беда реальна, ощутима сегодня, а нанесенный ею ущерб может сказаться еще в далеком будущем.

Аўтары
Лічыльнікі
Раім наведаць

Каб дадаць спасылку
на Ваш сайт, пiшыце ў
зваротную сувязь

Як нас знаходзяць
-