Мечтаю вернуться домой
Яшчэ не ацэнена

Ура! У меня родился братик! Это произошло 27 апреля 1986 года.

Яркий солнечный день. Жара. Мне 5 лет. Я очень долго ждал этого события. Мы с мамой и папой считали деньки, придумывали имена. Все почему-то точно знали, что будет у меня братик.

Целую неделю мама была в больнице. Я бегал туда каждый день и под окном прыгал на одной ножке от радости и переживания. Уж очень хотелось увидеть братишку. Помню, все боялся, чтобы его не подменили, — эти малыши были все одинаковые. Ужасно хотел, чтобы братика назвали Будулаем — как раз показывали по телевидению фильм "Цыган". И почему это мама с папой не хотели Будулая?..

И вот, наконец, маму с Артюшей (так назвали малыша) привезли домой. Сколько было радости! А потом вдруг стало страшно...

Я никак не мог понять взрослых. Лица их стали грустными. Все без конца говорили об одном и том же. Часто я слышал красивое, певучее слово (так мне тогда казалось) "радиация". Все ее боялись, хотя никто не мог мне ее показать. Позже еще одно слово врезалось мне в память: "эвакуация". Это слово мне не понравилось сразу. Во-первых, оно напоминало кваканье лягушки, а во-вторых, мне объяснили, что это, когда все уезжают куда-нибудь. А мне никуда уезжать не хотелось. Но эти самые эвакуация с радиацией и впрямь были страшные, потому что скоро моих друзей совсем не стало. Во дворе было пусто и скучно. Играть в песке мама не разрешала — радиация. Руки мыли по многу раз в день — радиация. Ни к цветку, ни к травке не дотронься — опять радиация! Со стен и с пола сняли все ковры — радиация. Пол не успевал просыхать от мытья. Часто приходил какой-то дядя с приборами. Что он там у нас измерял — я тогда, конечно, не понимал. Мне было интересно наблюдать за его действиями, но лицо мамы после его ухода становилось грустным. К тому же стал болеть маленький Артем. Врачи разводили руками и почему-то шепотом, наверное, тоже от страха, говорили: "Радиация..." Маме запрещали кормить малыша грудью. И нам стали присылать из Ленинграда молочные смеси, так как у коров молоко тоже нельзя было брать — коровы, как и люди, страдали от этой проклятой радиации.

А солнце грело вовсю. Шелестели листья на деревьях, ярко цвели цветы. Но было как-то тихо и пусто на улицах нашего Черикова, где мы тогда жили.

Мама тоже стала очень плохо себя чувствовать. А папе пришлось уехать в Горки на экзаменационную сессию в сельскохозяйственной академии. И хотя он сопротивлялся, мама его все равно отправила. Настал и мой черед вспомнить это противное слово "эвакуация". Всех детей, оставшихся в городе, собрали в детский садик пригородной деревни Речица брать кровь из вены. Нам было так страшно!.. Дети плакали от страха больше, чем от боли. Мамы кричали вместе с нами. Я только просил, чтобы маленького Артюшу, которому всего три недели, не кололи таким большим шприцем в малюсенькую ручку. Все это до сих пор стоит перед глазами...

А потом, когда результаты анализов стали известны, мама начала уговаривать меня, чтобы я поехал к тете в Климовичи. Говорила, что радиация туда не добежит. Мне ужасно не хотелось ехать. Не хотел оставлять маму, братика. Но мама так просила меня, так плакала, что я не выдержал и согласился. Через несколько дней за мной приехала тетя... Она хорошая. Я ее очень люблю. Я жил у нее и ходил в детский садик. Но очень скучал по дому. Кстати, под Климовичами тоже оказалась радиация.

Шло время... Мама куда-то ездила. Как потом я узнал, искала место для переезда из Черикова. Но нас оттуда не отпускали. И только через три года мы смогли, оставив квартиру, мебель, а самое главное — любимых моих друзей, переехать в Осиповичи.

Сейчас у нас есть своя квартира, братик ходит уже во второй класс, есть друзья, однако я очень скучаю по любимому городу своего детства.

Во сне я часто вижу Ильюшу Тихонова, Юру-соседа, Люду и Валю Цыбулька.

Мне очень хочется, чтобы скорее прошла радиация и я смог вернуться в свой город на улицу Рокоссовского...

Аўтары
Лічыльнікі
Раім наведаць

Каб дадаць спасылку
на Ваш сайт, пiшыце ў
зваротную сувязь

Як нас знаходзяць
-